Накануне празднования Дня народной воли, состоявшегося в Севастополе 23 февраля, корр. ИА SevastopolMedia встретился с бывшим украинским военнослужащим, который в 2014 году перешёл на сторону России. Виктор (имя изменено – прим. ред.) дал информагентству эксклюзивное интервью, в котором поведал, что происходило в воинской части, в которой он служил.
Танки, цветущий миндаль и годовщина митинга: Севастополь отметил 23 февраля— Виктор, с чего всё началось?
— Однажды рядом с частью появились казачки вместе с хорошо экипированными вооружёнными людьми без опознавательных знаков, без знаков отличия, которых теперь принято называть "вежливыми людьми".
— Это произошло после 23 февраля?
— Нет, примерно за неделю до митинга Народной воли.
— Что происходило дальше? Как вели себя казаки и вооружённые люди?
— Активных действий ни те, ни другие не проявляли. Просто круглые сутки дежурили недалеко от части. Находились они где-то в пятистах метрах.
Потом где-то через неделю в часть пришел представитель российских вооружённых сил. Кто-то говорил, что это был капитан 1 ранга. Он разговаривал с командиром части в его кабинете
и именно тогда впервые предложил на выбор: выйти из состава вооруженных сил Украины, перейти на сторону России либо покинуть Крым, отправившись на материковую Украину.
Видимо, тогда эмиссара, мягко говоря, не послушали. Затем он появился ещё через неделю. С теми же предложениями, давая понять, что других вариантов не будет.
Именно после того визита большая часть офицерского состава части, напившись, начала подговаривать командира дать "врагам" отпор. Это при том, что на каждого военнослужащего имелось не больше 3-х патронов. К счастью, никаких действий не предприняли.
Зато на следующий день командир собрал всех военнослужащих и рассказал о предложении российской стороны. Он отпустил всех по домам, предоставив возможность "переспать" с этой мыслью. На следующий день был сбор на плацу, на котором командир просил отдельно выстроиться тех, кто согласился на предложение перейти на сторону России. Таких оказалось 10 человек. Тех, кто открыто заявил о своих намерениях. Остальные смотрели на них, как на предателей. Это при том, что, как потом выяснилось, из примерно 250-ти военнослужащих части только 55 уехали на Украину. То есть они, по сути, лицемерили. Почти 150 человек перешли в войска Российской Федерации. Остальные, скорее всего, растворились в Крыму.
Интересно, что
украинская сторона выплачивала примерно 2000 гривен разово каждому, кто переходил на сторону России, а тем, кто уезжал на Украину в разы больше. И люди очень часто хитрили. Заявляли, что покинут Крым, переедут на Украину, получали деньги и исчезали где-то на полуострове.
Но, несмотря на принятое решение тех первых 10-ти человек, мы продолжали вместе патрулировать периметр части. Опасения со стороны военнослужащих, что они могут предать, не было. Мы были достаточно сплочённым коллективом.
— Как долго продолжалось такое положение дел?
— Всё резко изменилось незадолго до дня референдума, где-то за пару дней. В один прекрасный день на территории части появились хорошо вооружённые "вежливые люди", которые, заняв огневые позиции, сказали, чтобы мы в течение получаса освободили часть. Мы так и сделали. Просто ушли.
Интересно, что за день до визита "вежливых людей" командование части всю ночь сжигало документы. Мешками. Такое впечатление, будто командир знал о готовящемся визите.
— Чем занималась часть?
— Морская разведка. Мы могли засечь корабль, входящий в Чёрное море через Босфор. Настолько большая дистанция, настолько интересные задачи.
— Правда ли, что военнослужащие вашей части не знали, как себя вести с самого начала блокады?
— Первое время, хотя управление и было слабым, сверху приходили указания как и что делать. А потом мы потеряли связь. Отчасти еще и потому, что штаб ВМС Украины в Севастополе был занят "вежливыми людьми" до нашей части.
На самом деле, и украинским, и российским военнослужащим было выгодно, чтобы блокада длилась как можно дольше. В финансовом смысле. Чем дольше бы она длилась, тем больше бы получали военные обеих сторон.
Россиянам было выгодно, потому что пребывание за границей позволяло получать оклад по двойному тарифу. А украинским военнослужащим было выгодно потому, что их приравнивали к участникам боевых действий. Это подтвердилось, когда украинским военным на карточку "Приватбанка" пришла зарплата в два раза больше.
— Правда ли, что до начала блокады военнослужащие части приходили на работу утром и вечером уезжали к себе домой? На ночь казармы практически пустовали?
— Да. Но даже и во время блокады никто не запрещал выйти из части и прогуливаться по окрестностям. Съездить домой. Никто особо не отслеживал.
— Приказывали ли вам открывать огонь?
— Сверху приходила телеграмма, не помню, точно от кого, о том, что не стрелять. Плюс ко всему старшие офицеры проводили инструктаж, что не стоит спешить со стрельбой, даже если человек зайдёт на территорию части. Потому что потом будут проблемы с прокуратурой. Рекомендовали до предела мирно решить вопрос.
— Насколько была боеспособна ваша часть?
— Кроме декоративного оружия, оружия без боеприпасов, ничего и не было. И я не помню, чтобы там проводились стрельбы, и не знаю, кто вообще умел стрелять. Большинство, думаю, не умело. У патруля был забавный набор: фонарик и свисток. А копать окопы в каменистой фиолентовской земле было просто лень. И не было достаточно профессионализма, чтобы это сделать. На тот момент мало кто представлял, как выкопать окоп для стрельбы лёжа.
