Игорь (позывной "Живаго") исполняет обязанности начальника медицинской службы 33-го гвардейского мотострелкового полка. Высокий, поджарый, седоусый, он похож на матёрого, уже пожившего рокера. Вот только за его спиной не десятилетия тяжёлого рока, а трудное и славное воинское прошлое и такое же настоящее.
Окончив в середине 1980-х военно-медицинский факультет при Куйбышевском медицинском институте имени Дмитрия Ульянова (сейчас — Самарский военно-медицинский институт), Игорь попал по распределению на Байконур. Служил в воинской части, занимавшейся сборкой и пуском тяжёлых ракетоносителей — космических аппаратов ракеты "Протон".
Видел и "Гагаринский старт" (площадка, с которой были осуществлены запуски первого искусственного спутника Земли и корабля "Восток), и Гагаринский музей, наблюдал полётную подготовку космонавтов, общался с ними, пил чай-кофе. В том числе с Алексеевым, Джанибековым…
На Байконуре тогда был развёрнут самый большой госпиталь в Советском Союзе — на 1100 коек. В госпитале имени Бурденко и то на 200 коек меньше. И сам космодром скорее напоминал небольшую страну. Скажем, от "спального" района до стартового комплекса, где служил Игорь, расстояние составляло 75 километров, и каждое утро офицер проделывал этот путь на мотовозе.
На территории этой маленькой страны рождались и росли дети, им выдавалась большая бронзовая медаль "Рождённому на Байконуре". Дочь "Живаго" до сих пор хранит это драгоценное напоминание о прошлом. Профессионально рос в должности и сам Игорь — от врача и начальника медицинского пункта до начальника медслужбы полка и даже исполняющего обязанности начмеда дивизии.
А потом грянули лихие девяностые… Не было газа, света, замерзала вода, налитая в ведро, и чернила в ручках школьников, из-за чего писать приходилось карандашами, а уроки сокращались в два-три раза. Это всё дополнялось нестабильной внутриполитической ситуацией в Казахстане.
Игорь уволился в запас, уехал в Россию, но через пару месяцев пошёл восстанавливаться в медицинских структурах. Доктор вспоминает:
"А я ведь другого ничего не умею делать, я же не инженер, не шахтёр — я просто врач и могу только спасать людей, больше ничего".
Довелось ему поработать и в системе ФСИН, отработать две командировке в горячей точке — в Таджикистане. Вроде, окончательно ушёл на покой, но в 2022-м направился в военкомат, чтобы попасть на СВО. Сначала отказали из-за возраста, но через год (шутит "Живаго") "помолодел" и получилось подписать контракт.
Офицер служил в 6-й дивизии. Как и на "Байконуре", был начальником медицинской службы полка и даже дивизии. На артёмовском направлении удалось наладить грамотную систему эвакуации, позволявшую минимизировать риски, насколько это возможно в условиях современных боевых действий.
От Байконура до СВО: история военного медика с позывным "Живаго". Фото: Предоставлено героем публикации
Сам "Живаго" постоянно бывал в Клещеевке, а в Артёмовск не просто заезжал — безвылазно прожил там почти год. Когда волонтёры и военкоры спрашивали, чем можно помочь, "Живаго" просил автомобильную резину — она сильно страдает от осколков и других невзгод военных дорог.
В марте 2024-го Игорь по пути на совещание в штаб дивизии попал под обстрел. Выздоровев после ранений, через какое-то время оказался на нынешнем месте службы и сейчас — лечит собственного сына.
Вадим служит во взводе разведки ремонтно-эвакуационного подразделения, отвечает за сбор и дальнейший ремонт подбитой военной техники. Весной его группа из четырёх человек заходила на точку и попала под вражеский удар. Были ранены все, кроме Вадима, который вытащил товарищей. А в следующий заход, через день, и сам "затрёхсотился". К счастью, сейчас его жизни и здоровью ничего не угрожает, тем более рядом отец и квалифицированный медик в одном лице.
Сыну "Живаго" 23, но медику доводилось лечить ребят и куда моложе. Игорь восхищается:
"Безбашенная молодёжь, на ней всё держится!".
Однажды у него на операционном столе оказался парень восемнадцати лет, вызывавший только один вопрос: "Ты из какого пионерлагеря?".
В задачи военных медиков входит ещё и обучение тактической медицине будущих штурмовиков на полигоне, чтобы знали, как правильно действовать в случае ранений после атаки дронов, артиллерийского, танкового огня, подрыва на мине и в иных ситуациях. По словам "Живаго", 70 процентов потерь происходит от кровопотери при неправильно оказанной помощи.
Поэтому новобранцев учат, как правильно зажгутовать, пережгутовать, вытащить, эвакуировать раненого. Игорь побывал на многих полигонах — от Луганска до Волгограда, его курсы прошли столько групп (шутит) — волос у него на голове меньше.
Конечно, кроме умения иногда спасает и везение. "Живаго" вспоминает два необычных случаях из своей практики. Одного военнослужащего пробило навылет боеприпасом от РПГ, "морковкой" — вылечился. Второй, танкист, получил сквозное пулевое ранение в голову — тоже вылечился и пошёл служить дальше. Впрочем, никакое везение не помогло бы здесь без своевременной помощи товарищей и медиков.
Позывной "Живаго", по словам офицера, ему выбрали буквально на семейном совете. Перебирали литературных, фольклорных и экранных персонажей, связанных с медициной. "Ватсон" не глянулся, "Айболитов", "Пилюлькиных", "Таблеткиных" и так хватает. Кто-то вспомнил доктора Живаго, его и выбрали. Игорь узнавал — на всю зону СВО есть всего один "однофамилец".
Доктор Юрий Живаго как литературный персонаж и титул книги, тоже, кстати, служивший военврачом, был удостоен Нобелевской премии. Хотя для автора, Бориса Пастернака, это признание и награда оказались противоречивыми. У нашего "Живаго" хватает ведомственных и государственных наград. Но, признается Игорь, ни на одну из них, и даже на сугубо гипотетическую Нобелевскую премию по медицине, он не променял бы вручённую ему медаль "Отец солдата". И, несмотря на огромную накопившуюся моральную и физическую усталость, он продолжает служить ради Родины и ради своего кровного сына и других названных "сыновей".
Материал подготовлен газетой "Военный вестник Юга России" (12+). Автор статьи: Станислав Смагин.
